От Гэтсби до Шрека: Кинословарь современных отношений. Часть 2

Продолжаем изучать новые романтические тенденции на (анти)примерах из фильмов и сериалов.

В первой части материала о превратностях отношений поколения Z мы уже проиллюстрировали десяток новых и по-новому пугающих терминов из мира дейтинга. Давайте же поскорее закончим осмотр токсично-романтичной экспозиции и обсудим остальные, причем не менее удивительные понятия на не менее удивительных кинопримерах. Вымышленных, естественно, пусть и, увы, невымышленно жизненных.

Кадр из фильма «Реальная любовь» (2003) Начинаем амурный сиквел вроде как за здравие – с «бомбардировки любовью», иначе love bombing. Ну а кому не нравится передоз подарками и комплиментами в начале отношений – подобное обращение успокаивает нервы и ласкает эго. И ладно, что вместе с этим привязывает вас к лавбомберу и дарит ему контроль над тем, кто расслабился в комплиментарной неге: один лишь факт того, что понятие это пришло из описания религиозных культов, развенчивает позитивность романтических «обстрелов».

Стрелки могут бравировать как поступками , – вспомните хотя бы безбашенный трюк Райана Гослинга, что висел на колесе обозрения, рисуясь перед любовью всей жизни в «Дневнике памяти» – так и приторными признаниями в чувствах. То есть в «Реальной любви», по сюжету которой безумец без слов, лишь одними суфлерскими карточками, поведал жене лучшего друга о том, что « она идеальна » и что « его разбитое сердце будет любить ее вечно ». Сложно отказать такому, что называется, балаболу, но Кира Найтли смогла увернуться от бомб, приглушающих голос разума и порождающих сердечные контузии.

Кадр из фильма «Твое сердце будет разбито» (2026) Имеется в абьюзивном арсенале и обратная лавбомбингу практика, такая же «чудесная» и такая же гнилая по своей сути, ведь тянется от низкой самооценки и желания контролировать то, что не подлежит контролю. Кудряво зовется неггинг (от англ. negative hitting – «отрицательный удар») и подразумевает закидывание дифирамбами с приставкой анти-. Например, мерзавец-неггер, язвительно ухмыльнувшись, скажет не « Прекрасно выглядишь сегодня! », а « Ну наконец-то надела что-то нормальное… ». И так далее.

Прямо-таки кладезь, считай, мудборд гадких комплиментов – подростковые мелодрамы , которые мы смотрим тайком. А именно франшизы типа «После», где тревожно-избегающий краш-антагонист то и дело задевает ту самую, с кем ему так плохо, что даже хорошо. Ту же бэдбойскую дорожку рассекает и Барс, что «разбивает сердце» своей « синеглазке » постоянными подколами и грубостями, что на деле сигнализируют о его привязанности к ней. А синеглазке только и дай развесить уши и проглотить «кошачье» хамство – наивна та да падка до его ударов, от которых так плохо, что даже хорошо…

Кадр из фильма «Прошлые жизни» (2023) Негативные удары вроде как ласковее, но совсем не безопаснее долетают, стало быть, с «орбиты», где орудуют то ли будущие «зомби» (см. первую часть кинословаря), то ли «пропащие» из прошлых жизней. В лирическом дебюте Селин Сон , спекулирующем на коварную тему «ин-ена», две вечно повязанные друг с другом души мониторят странички в соцсетях не днями, но годами, на которые их разлучили недосказанность и Тихий океан. Ставят многозначительные лайки – вроде бы мелочь, с одной стороны, но, с другой, щепотка соли, что мешает зажить амурным ранам приличной, мягко говоря, давности.

В этом вся суть орбитинга (от, соответственно, слова orbit) – постоянного нахождения в поле человека в отсутствии прямой коммуникации с ним. Кто-то скажет, мол, ну все мы орбитеры, раз подписаны в соцсетях с картинками на кучу людей, с которыми давно не общаемся. Но тут-то и прячется романтический подвох: частые подачки в виде лайков могут, получается, токсично сказываться на том, кто – верно или, подобно делулу-отряду, ложно – истолковывает их как зеленые сигналы светофора.

Кадр из фильма «Бриолин» (1978) Соскакиваем с далекой, но такой близкой орбиты в карман, – pocket по-английски – где у несерьезно настроенных молодых людей спрятаны одураченные ими партнеры. Ходят, конечно, слухи, что счастье любит тишину, но покетеры, однако, руководствуются не этим поверием. Они не рассказывают о романе – независимо от его продолжительности или интенсивности – друзьям и родным, потому что просто-напросто боятся. Осуждения со стороны (на деле же своего собственного, что называется, латентного) или конца того романа, что так же, как и при айсинге, оборачивается романом Шредингера.

Именно за такие интрижки – впрочем, с выходящим за рамки «кармана» хэппи-эндом – можно посчитать и любовные линии аж в двух винтажных алмазах о страсти и танцах. И если в «Бриолине» щегол Джона Траволты скрывал любимую от крутых одноклассников, чтобы якобы не потерять в репутации, то покетинг от Бэби в «Грязных танцах» – результат морального давления ее отца, подозревающего «грязного» Джонни в некоторых грешках. Благо что одному, что другой не прельщали такие интриги.