«Муха» и другие безумные фильмы о людях-насекомых

Джефф Голдблюм и Евгений Миронов в центре «ужасных» мифов из раздела энтомологии.

В век хайпа боди-хорроров смотреть на то, как незаурядные пареньки, покусанные пауками или муравьями, оборачиваются бесстрашными супергероями, уже пошло и скучно – подавай, мол, отборный «насекомый» треш! К 40-летию эпохальной «Мухи» Дэвида Кроненберга вспоминаем мерзкие, но уж больно увлекательные истории о том, как люди обращались подобиями беспозвоночных членистоногих.

Оказывается, «Муха» Кроненберга – далеко не первая кинобайка на энтомологическую тему. И даже не первая экранизация одноименного сай-фай-рассказа – ею стал хоррор Курта Нойманна, громко прожужжавший в 1958-м. Его подделки не заставили себя долго ждать – так, годом позже по экранам полетала и история закомплексованной бизнесвумен, заправляющей косметической компанией. И никак не остающейся в стороне, когда на повестке дня встает вопрос о тестировании нового омолаживающего крема, изготовленного на основе секрета железы самок шмеля. Все остальное, как говорится, история.

Малобюджетная, поэтому несуразно проиллюстрированная и, стало быть, не прошедшая проверку временем монохромная история об одержимости внешностью и свирепой осе-убийце, что зачищает ряды сотрудников собственной же бьюти-конторы. И пусть постановщик Роджер Корман не вошел в историю в роли пионера телесного ужаса (а всего-то взрастил Мартина Скорсезе, Джеймса Кэмерона и других), он мало-мальски компенсировал скупость эффектов интригующей детективной линией. Чего, впрочем, не хватило уже относительно «состоятельному» ремейку 1995 года.

В трешевые тона выкрашен и канадский научно-фантастический анекдот о злобных американских военных, которые вывели особый вид ос. Вид смертоносный, с острым, аки железный прут, жалом да с прелюбопытной особенностью – от укуса этих букашек человек превращается не в само насекомое, а в нечто среднее между зомби и осой, охраняющей свое потомство. В теории звучит, конечно, дико, а на практике оказывается еще и дико мемно, хоть и по-своему жутко, ведь чудесные создания по неизвестной причине атакуют целый по-своему жуткий провинциальный городок.

Фантазии канадца Дэвида Уиннинга, увы и ах, так и не увидели достойного финансирования, потому загримированы здешние полукровки до ужаса нелепо, что становится особенно заметно в сценах с «ужаленной» массовкой. Одна отрада – спрятался в «Рою», не поверите, король крика Роберт Инглунд, сыгравший одного из тех безумных американских ученых. Непонятно только, честно говоря, зачем, но пусть будет – хоть сколько-нибудь осязаемый хоррор-шорох в городке том навел.

«Кошмар на улице Вязов 4: Повелитель сна» (1988)

Контактировал с гадкими насекомыми Инглунд и в своей коронной франшизе о сновидениях и изобретательных умерщвлениях за авторством «мясника» с острой перчаткой. Быть может, среднестатистический хоррор-энтузиаст, в отличие от заядлого фаната «Кошмара на улице Вязов» , и не вспомнит эпизод, спрятавшийся в череде злоключений в жизнях подростков с той самой улицы. А у этого эпизода, между прочим, торчат противные усики и тоненькие лапки, что легко прилипают к полу.

Все дело в том, что Фредди Крюгер, будучи тем еще садистом, поиздевался над девушкой по имени Дебби, подружкой главных героев, следующим образом: та больше смерти боялась мелкую живность, потому в своем кошмаре и превратилась в таракашку, прилипнув к полу и фатально расплющившись по воле потрошителя Крюгера. Пусть смерть бедняги и выглядела несколько комично ввиду все тех же бюджетных ограничений, зато четко и ясно давала понять: страхи стоит бороть при жизни.

Ну наконец-то, вот и он – эталон тягучих боди-хорроров, наглядно, в отвратных картинках, представляющий как внешние, так и внутренние изменения личности, что нечаянно, в рамках неудачного эксперимента, скрещивает себя с крохотным невинным насекомым. С мухой, залетающей в камеру телепортации, которую сколотил не сомневающийся в собственном успехе ученый (Джефф Голдблюм), поплатившийся за свою уверенность обликом homo sapiens. Непреодолимая тяга к сладкому и телу любимой – только цветочки, что затуманили разум новоявленного гибрида мужчины и мухи.

Даже спустя 40 лет после превращения голдблюмовского безумца в скользкую тварь телесная трагедия Кроненберга вдохновляет жанровых энтузиастов аутентичностью чудовищного «мейкапа» и, как ни парадоксально, человечностью наблюдения за неприглядными метаморфозами неведомой зверушки. Научно-фантастический алмаз балансирует между неотвратимо черным жутиком и сентиментальной драмой о потере любимого , оставаясь чутким, насколько это возможно в неприглядности тех метаморфоз, исследованием утраты идентичности, гордыни и всего того, что отличает нас от мошек.

Иногда перерождение в букашку происходит и без причины. Тем не менее с отвратительными последствиями – например, с последующим отречением от переродившегося всех близких. Именно это и случается с Грегором Замзой, хрестоматийным героем Франца Кафки , филигранно воплощенным Евгением Мироновым.